Главная
Турнир поэтов
Турнир переводчиков
Турнир прозаиков
Турнир бардов
Конкурс художников
Жюри
Премии
Библиотека
Галерея 2017
Гости Фестиваля

Анастасия Винокурова

Нюрнберг, Германия

ПОЭТ, МУЗЫКАНТ, КУЛЬТУРОЛОГ, ИСКУССТВОВЕД
 
Победительница Шестого международного конкурса молодых российских поэтов зарубежья «Ветер странствий» (Рим, 2011).
Обладатель Золотой арфы Третьего международного фестиваля русской поэзии и культуры в Израиле «Арфа  Давида» в поэтической номинации (Нацерет Илит, 2014).
Лауреат Второго интернет-конкурса «Эмигрантская лира» (2014),
Лауреат Первого конкурса на лучшее стихотворение об Иерусалиме (Иерусалим, 2015 год),
Вице-королева поэтов на фестивале «Пушкин в Британии» (Лондон, 2017 год).
 
 
Эвридика
 
В безупречно белом моём аду
Заблудился сам, но кричал: «Найду!
На край света за руку отведу…» —
И не думал слышать,
Как на мир спустился тревожный дым,
Лейтмотивы рухнули к духовым.
Драгоценный мой, уходи к живым,
Мы не станем ближе.

Ведь куда бы я ни пошла с тобой,
У меня внутри — только ночь да боль.
Я вот это всё заберу с собой
До последней капли.
Как проснётся тьма — ни вздохнуть, ни встать.
И опять, как водится, двадцать пять:
Ты стремглав помчишься меня спасать — 
На стальные грабли.

В гробовой тиши непростой почин:
Перерой десятки моих личин,
Миллион обидных найди причин —
Лишь бы сам поверил.
Лишь бы бросил мыкаться в пустоте,
Где любая музыка — только тень.
Драгоценный мой, я не ем людей.
Уходи скорее.

В безупречно белой моей тюрьме
Неизбежно время идёт к зиме.
На пятьсот восьмом черновом письме
Примиряюсь с небом.
Нет гонцов — с другой стороны воды.
И вокруг встают, обжигая, льды.
И молчит гобой. И твои следы
Заметает снегом.
 
 
* * *
 
Двое в комнате — я и Другой.
Так отчаянно твердолобы.
Я с топором. Он с кочергой…
В общем, умерли оба.

А когда постучалась она — 
Безнадёжно, пронзительно, тонко.
В странном неканоническом облике — 
Мы опешили: вот так на!
Где коса? Разве не должна?..

И похожа скорей на котёнка.
Или на облако.
 
 
* * *
 
Первый снег пошёл вероломно в рейд,
Снял из арбалета…
Многоуважаемый доктор Фрейд,
Я не верю в лето.

Я не верю в зов ласковых морей.
Слышишь голос робкий?
Не высмеивай. Пошурши в моей
Черепной коробке.

Видишь: в глубине след карандаша
Всё бледнее, тише.
Тот, кто мог заставить меня дышать,
Сам не дышит.
 
 
* * *
 
По улице Пикадилли
Собаки толпой ходили,
В серьёзном британском стиле
Держали хвосты торчком.
А я несла моих кошек,
Потерянных нежных кошек,
Скребущихся чёрных кошек
Под твидовым пиджаком.

Мне нужен был этот город,
Надменный холодный город,
Не лезущий в душу город —
Чтоб только побыть с собой.
А кошки кричали страшно,
А кошки кричали жутко.
И то, что казалось шуткой,
Теперь назвалось судьбой.

Теперь — уходить всё чаще,
До самой глубокой чащи.
Из самой глубокой чаши
Испить и не расплескать.
Тянулся маршрут, неведом.
Дрожали земные недра.
И соль застилала небо. 

И дождь оказался кстати.
 
 
* * *
 
Дорога исчезает в полутьме.
Любимая, в своём ли ты уме
Была, когда садилась в эти сани?
Когда любое имя западня —
Ни спеть меня, ни вымолвить меня,
Ни раствориться в солнечной осанне.

Безвременья отравлены клинки.
Врастают в спинку кресла позвонки.
Плетётся жизнь, пути не разбирая.
Доедешь ли? Ни знака, ни герба.
Чума, тюрьма и кутерьма без края.
Я жду тебя. Я не дождусь тебя.
 
 
* * *
 
когда ломаются навигаторы гаснут звёзды и маяки
и ни хрена не ясно будет ли что впереди
сжимаются в нитку губы вытягиваются зрачки
змей гордыныч сворачивается на груди

и шепчет и шепчет и ток от его речей
да нужен ли кто нам да лучше совсем никто
он с каждой потерей становится горячей
как будто от душ питающийся мотор

как ядерный мини реактор без тормозов
пригрелся у сердца без памяти и стыда
что зов лебединый что крики голодных сов
идём и идём 
и не всё ли равно куда