Главная
Турнир поэтов
Турнир переводчиков
Турнир прозаиков
Турнир бардов
Конкурс художников
Жюри
Премии
Библиотека
Галерея 2017
Гости Фестиваля

Людмила Чеботарёва (Люче)

Нацрат Иллит, Израиль

ПОЭТ, ПЕРЕВОДЧИК, ПРОЗАИК, ДЕТСКИЙ АВТОР, БАРД

Член Союза русскоязычных писателей Израиля (СРПИ), Международного Союза писателей «Новый Современник», Международной Гильдии Писателей (МГП),
Международного Творческого Объединения Детских Авторов (МТО ДА).
Окончила с отличием факультет романо-германской филологии Воронежского госуниверситета.
Жила в России, Украине и Белоруссии. С 1993 года живёт в Израиле, в городе Нацрат Иллит.
Организатор, лауреат, призёр, финалист и член жюри многих поэтических фестивалей и сетевых литературных конкурсов.
Автор семи стихотворных сборников и двадцати детских книг на русском и английском языках, а также на иврите.
 
 
Розы на платье Эстер 
 
Уже поспевает шашлык на шампуре,
Сокрыты весёлыми масками лица.
В весеннее празднество с именем «Пурим»
Предписано всем от души веселиться.
 
Вот девочка платье Эстер примеряет.
Мальчишка — конечно же! — рыцарь отважный.
У «ангелов», что в небеса воспаряют, —
Блестящие звёзды на крыльях бумажных.
 
Вот свитки прижал к себе «старенький ребе»,
Скользят по щекам змеевидные пейсы.
Народ мой, тебе уготованный жребий
Ещё неизвестен… Пока неизвестен.
 
На пальчиках тонких кровят заусенцы,
Но нет исключений из принятых правил.
И Аушвиц, или по-польски — Освенцим —
Небожьим перстом в небо трубы направил.
 
О, да! «Всё пройдёт…» — Соломона печатка
Извечною мудростью нас утешает.
Но новый Аман приготовил взрывчатку —
И розы на платье Эстер расцветают…
 
 
«Соловей» Алябьева
 
Все источники придерживаются версии, что Алябьев сочинил этот романс, будучи заключённым в тюрьму по обвинению в убийстве.
И фортепьяно было доставлено ему как узнику прямо в камеру — это удалось выхлопотать старшей сестре композитора, которая затем добровольно отправилась с братом в ссылку.
В сырости подземелья композитор заболел ревматизмом и начал слепнуть. Единственным духовным спасением в таком положении оказался музыкальный инструмент.
 
Дом казённый… крепкие решётки…
Как же их преодолела птица,
Чтоб романсом, чувственным и кротким,
Озарить угрюмую темницу?
 
То «почин»… то «клыканье»… то «дудка»…
Россыпь переливчатых коленец…
Разве мог расслышать их так чутко
«Душегуб, убийца, отщепенец»?
 
Не сумел бы одинокий узник
Обуздать серебряные звуки,
Но защёлкал соловей-искусник
Песню неминуемой разлуки.
 
Он крылом коснулся лёгких клавиш,
Рыжеватый хвост расправил гордо:
— Ты «цветенья» сам потом добавишь
В незамысловатые аккорды.
 
Зарыдал стеклянный колокольчик,
Голося о тяжкой доле бабьей —
Doloroso… espressivo… dolce
Соловей…
Зима…
Тюрьма…
Алябьев…
 
 
«Прощание Славянки»
 
Как злы разлучники-вокзалы...
                              Людмила Чеботарёва
 
С тяжёлыми, опухшими глазами —
Следы вчерашней, беспробудной, пьянки —
Оркестрик на райцентровском вокзале
Играет марш «Прощание Славянки».
 
Опять не в такт зазвякали тарелки,
И дирижёр заламывает руки.
Ах, бог мой, как всё суетно и мелко
Перед великой музыкой разлуки.
 
 
Дети первозданные
 
Вечер осенний был ясен и светел,
Плод недозволенный — нежен и сочен.
В райском саду — первозданные дети:
Я целомудренна, ты непорочен.

На незатейливом лиственном ложе
Тихое эхо касаний неспешных.
Грехопаденье?..
Проклятие божье?..
Да.
Только позже…
Сейчас мы безгрешны!
 
 
***
 
Ты даже не поверишь, но всё те же мы:
Нам целый мир чужбина. Только тут
Все краски стали яркими и свежими,
Безоблачен наш солнечный приют.
 
Давно мы перестали быть сердитыми,
Освободившись от земных оков.
Здесь девы золотыми афродитами
Рождаются из пены облаков.
 
А все мужчины выглядят атлантами,
Взвалившими на плечи небеса.
Тут юность новогодними курантами
Провозглашает веру в чудеса.
 
И живо сердце под стальными латами.
Как это чувство ты ни назови,
Но мы опять становимся крылатыми,
Когда летим к созвездию Любви.
 
 
В пещере
 
(Том Сойер и Бекки Тэтчер — разные миры)
 
— Мне страшно, Том!
 
     — Не бойся, ты со мной.
        Давай-ка лучше будем целоваться!
 
— Том, я согласна стать твоей женой,
    Ведь нам уже исполнилось двенадцать.
    Ах, бедный Томми, ты совсем продрог.
    Иди сюда, согреешься немножко.
    У нас остался свадебный пирог?
 
     — Нет, Бекки,
        Cъеден, до последней крошки.
        Послушай, Бекки, мы должны беречь
        Оплывшей свечки маленький огарок.
 
— Конечно, Том, но не об этом речь.
 
    — О чём же?  
 
— Станем мы красивой парой!
    Я к платью приколю атласный бант.
    И брошь — от медного тагана шишку…
    Ты, Томми, будешь выглядеть как франт —
    Сюртук и шляпа, галстук и манишка…
    На трости — набалдашник с мордой льва…
    Какой жених без элегантной трости?!
    Ковром цветочным устлана трава…
    Изящный вальс танцуют наши гости…
    На свадьбу ты подаришь мне букет…
    Как холодно…
    В пещере — темнотища…
    Том…
    А в конце туннеля будет свет?
    Ты веришь в то, что скоро нас отыщут?
 
      — Тс-с, Бекки!
          Слышишь?
          Рядом голоса!
          Они нашли наш знак,
          Где  «Том + Бекки»!
          Мы будем дома через два часа!
 
— Мой милый Том, люблю тебя навеки!
 
     — Виват! Мы спасены! Кричи «Ура»!
        Закончились кошмарные мученья!
        А это значит, что уже пора
        Подумать нам о новых приключеньях!